Память семьи – память народа

Ежегодно старший научный сотрудник новотроицкого Музейно-выставочного комплекса новотроицка Марина Соловьева вместе со своей семьей – дочкой Яной и внуками Машей и Степаном – участвуют в шествии «Бессмертного полка». Они несут портреты старших родственников: Александра Евдокимова и Алексея Антонова. Их судьбы, как и судьба матери М. Соловьевой, Антонины Антоновой, неразрывно связаны с трагическим и одновременно славным периодом истории нашей страны.

Сила материнской любви

– Моя мама, Антонина Александровна Антонова, была уроженкой Калининской (ныне Тверской) области, – рассказывает М.Соловьева. – Она родилась на хуторе Аверково. Бабушка Тамара овдовела в молодости: ее первый муж Митрофан Алексеев, трудившийся в семейной строительной артели, ушел из жизни, когда Антонина была совсем малышкой. Семья мужа не бросила молодую сноху: ей выделили солидную «вдовью долю». А вскоре она повторно вышла замуж – за военного по имени Александр Евдокимов. В новой семье родились еще три мальчика – Борис, Анатолий и Александр. Глава семьи одинаково любил всех детей, и мама всегда вспоминала его с большой теплотой.

Семья не осталась в Аверково: переехала в Карелию, где Александр Евдокимович Евдокимов проходил службу после возвращения с финской войны. Там их и застал страшный июнь 1941 года.

– Моего деда сразу же отправили на фронт, – говорит Марина Алексеевна. – А бабушку Тамару с детьми – в эвакуацию. Мама запомнила, как незадолго до этого со двора увели корову – для нужд фронта. 

Эвакуация шла по Ладоге. Предварительно родителей и детей разделяли. Очевидно, так поступали, надеясь, что баржу, на борту которой только дети, фашисты не будут бомбить. Однако Тамара не отпустила детей от себя: вцепилась в ребятишек с криком: «Если погибать – так всем вместе!». И советские солдаты не стали разлучать их насильно.

– Позже, изучая историю, я узнала: фашистские летчики топили даже «детские» баржи, – отмечает М. Соловьева. – А после эвакуации большинство мальчиков и девочек были направлены в детдома, многие из них так никогда и не воссоединились с родными. Получается, мужество бабушки, послушавшей материнское сердце, сохранило семью.

Кстати, история о спасительной материнской любви существует и в семье моего папы. Когда Алексей Максимович уходил на фронт молоденьким мальчиком, его мама зашила в телогрейку текст псалма «Живые помощи». Она ежедневно молилась о том, чтобы сын вернулся домой. И я свято верю: папу спасла сила материнской молитвы.

На грани выживания

О том, что ее родственникам довелось испытать в годы войны, Марина Соловьева вспоминает с болью и печалью.

– Бабушка Тамара переехала в Рыбинск Ярославской области, где жила ее младшая сестра Наталья, – продолжает она свой рассказ. – Первое время семья расположилась в отдельном домике, но с наступлением холодов пришлось его покинуть: дырявая крыша не спасала ни от дождя, ни от снега. И тогда им выделили маленькую комнатушку в одном из двухэтажных бараков на территории бывшего женского Софийского монастыря, в основных зданиях которого первоначально размещалась детская колония. После её расформирования бараки были отданы под жильё. 

Здесь молодой многодетной матери пришлось столкнуться с человеческой жестокостью. В первый же день к ней заявились соседи с верхнего этажа с требованием покинуть помещение. Они хотели сами занять эту комнатку и были готовы выпроводить женщину с детьми на мороз. Остальные жители барака в безобразной сцене не участвовали, но претензии поддерживали. И лишь вмешательство сотрудников военкомата усмирило соседей.

– Все четыре года в Рыбинске для семьи мамы прошли в холоде и голоде, – говорит Марина Алексеевна. – Продуктовый паек, который получала бабушка, был недостаточным для пяти человек. Его продавали, на вырученные деньги приобретали на рынке мучную пыль. Добавляли в нее перетертую лебеду и на машинном масле пекли лепешки. Будучи девочкой, я никак не могла понять: как это можно – печь лепешки на машинном масле. Спрашивала маму: «Это вот то же самое масло, каким ты сегодня смазываешь швейную машинку?». Она отвечала: «Да». И добавляла: «Оно, конечно, очень горькое, но другого не было. Мы кушали эти лепешки, чтобы не умереть с голоду».

Небольшим подспорьем служили овощи, которые моя мама и ее старший брат Борис получали на трудодни, заработанные на сельскохозяйственных работах. Скудное питание и тяжелый труд дали о себе знать: при выдаче новых документов (исходные были утеряны во время эвакуации) моей маме «выставили» 1930 год рождения вместо 1927-го – уже почти девушка, она выглядела истощенным подростком.

Первая зима в Рыбинске стала для семьи трагичной: дизентерия забрала жизнь младшего братишки моей мамы…

Тяжёлые воспоминания

– Алексей Антонов родился и вырос в деревне Левино Ярославской области, – рассказывает Марина Соловьева о своем отце. – Его папа, мой дед Максим, был высококвалифицированным питерским рабочим. Грамотный человек, он много читал, хранил подшивки газет и всегда был в курсе последних новостей. Восемнадцатилетним парнем, в 1944 году, мой папа был призван на фронт. Служил снайпером в стрелковой части. Он практически ничего не рассказывал о своем боевом пути. Будучи очень скромным человеком, немного стеснялся того, что, в отличие от многих других мужчин, встал на защиту Родины только в 1944-м. Но, честно говоря, я убеждена: настоящая причина его немногословности заключалась в другом. Порой в разговорах со взрослыми он все же делился воспоминаниями. Из нескольких фраз становилось понятно: он видел много страшного. Так, мне запомнился его краткий рассказ о картине, представшей его глазам на территории одного из фашистских концентрационных лагерей. И мне кажется, я до сих пор слышу то восклицание, которое у него невольно вырвалось в ответ на вопрос о зверствах бандеровцев – «Эти были еще хлеще фашистов!».

Спасение – в мирной жизни

Современному поколению сложно понять: как искалеченные военным лихолетьем люди, прошедшие через нужду, надрывный труд и потери, сражавшиеся до последней капли крови, смогли сохранить светлую любовь к жизни. Думается, спасительным кругом для них стала радость мирного труда, обретение семьи, воспитание детей.

Об этом свидетельствует и рассказ Марины Соловьевой о послевоенной жизни семьи.

– Моим родителям было примерно по двадцать пять лет, когда они впервые увидели друг друга, – отмечает Марина Алексеевна. – До этого они какое-то время переписывались. Тогда такой способ общения был принят у молодежи: знакомые парни и девушки обменивались адресами, потом делились ими со своими друзьями и подругами… В итоге охват эпистолярного знакомства становился очень широким. И моя мама даже не удивилась, когда получила письмо от солдата, проходившего службу в Германии уже после Победы. После демобилизации Алексей Максимович приехал в родное село, от которого до Рыбинска – рукой подать, и решил познакомиться с подругой по переписке лично. Вскоре папа с мамой поженились, у них родилась дочь Лиля, моя старшая сестра. 

Молодая семья поселилась на территории Софийки – Алексей Максимович и Антонина Александровна обустроили ветхую сараюшку. А в 1956 году супруг первым переехал в Новотроицк, начал работать в городском железнодорожном хозяйстве. Затем перевез маму и Лилю. Здесь, в Новотроицке, я появилась на свет. И папа нередко называл нас с сестрой, скажем так, по месту рождения: ее – волжаночкой, меня – уралочкой.

Марина Алексеевна подчеркивает: у родителей была счастливая жизнь. С удовольствием трудились, любили дочерей, занимались огородом. Этот позитив помог им залечить нанесенные войной раны. И поездки к родне в Рыбинск для мамы М. Соловьевой не становились погружением в трагическое прошлое. Она очень любила этот старинный город, ведущий свою историческую летопись со времен Екатерины Великой. Но, будучи в гостях, скучала по Новотроицку.

Поиск увенчался успехом

– К сожалению, нам долгое время не удавалось ничего узнать о судьбе маминого отца – Александра Евдокимова, – рассказывает Марина Соловьева. – Последний раз мама видела  его перед отправкой на фронт. Скорее всего, он писал письма супруге и детям в Карелию, но они были эвакуированы до того, как получили хотя бы одно из них. И, не имея никаких сведений о месте нахождения мужа, моя бабушка не могла послать ему весточку. Родные моего деда получили сообщение о том, что он пропал без вести. Но об этом стало известно только после войны. И вот, несколько лет назад, с помощью одного из специализированных сайтов я узнала о судьбе своего деда. Александр Евдокимов погиб при выполнении боевой задачи 22 марта 1944 года в Мурманске и упокоен в братской могиле.

Узнав об этом, Марина Алексеевна испытала и радость, и печаль.

– Мне было больно узнать, что мой дедушка не дожил до Победного мая, – признается она. – И горько от того, что моя мама покинула этот мир, так и не узнав о судьбе своего отца.

Несколько лет назад Марина Соловьева подготовила небольшой видеоролик об истории своей семьи и о родственниках – в подарок на юбилей старшей сестре Лиле. А сейчас она думает о том, чтобы вновь запечатлеть историю своей семьи, но уже в другом формате.

– Я склоняюсь к тому, чтобы сохранить летопись семьи на бумажных носителях, – отмечает она. – Хочется, чтобы мои внуки сохранили ее и впоследствии передали знания о своих корнях потомкам. Чтобы понимали, что память о семье неразрывно связана с памятью всего народа.